Майор Ортнер не мог заставить себя сосредоточиться. От сексуальности княжны уровень тестостерона и адреналина в его крови подскочил до критического, эмоции тянули на себя всю энергию — думать было нечем. Княжна мягко пыталась изменить ситуацию, но когда несколько ее заходов закончились ничем, она сказала — как всегда просто, словно предлагала ему чашку чая: «Вот что, Иоахим (до сих пор он был только «господином майором»)… А не перебраться ли нам в постель?» Он был ошарашен настолько, что в первый момент не мог произнести ни слова — и только кивнул. «С одним условием, — сказала княжна. — С этого момента мы говорим только по-русски». — «Но я не умею…» — сказал майор. — «Я вам помогу…»

Удивительно! — дело пошло сразу. Не пришлось ни напрягаться, ни сосредотачиваться, — фразы запоминались (точнее — впечатывались в память) сами. Словно всегда в ней были. Особенно легко давались майору Ортнеру идиомы. Оно и понятно: идиома подразумевает чувство юмора, которое майор Ортнер в себе еще со студенческих лет культивировал. Тогда он это делал не для того, чтобы нравиться, производить впечатление. Нет — его юмор был лекарством для самого себя, для своей души. Поняв однажды, что конформизм в его душе пустил такие корни, что для таланта в ней не осталось места, он не стал переживать. Что поделаешь! — видать, такова моя природа, мудро рассудил студент Ортнер. Нужно научиться жить с тем, что имеешь. А чтобы не озлобиться, не ломиться в закрытые двери, нужно научиться воспринимать все происходящее (и прежде всего — самого себя, ведь я — эталон моего мировосприятия) с юмором. Попробовал — получилось. У него образовалась репутация легкого человека. Вскоре контролировать себя уже не было нужды — он в самом деле стал таковым. Понятно, что чувство юмора — несомненный признак ума, — иногда рассуждал он. — Но ведь если сравнить чувство юмора с чувством, позволяющим найти путь к свободе (иначе говоря — с талантом)… Развивать это рассуждение он себе не позволял. Конформизм тем и удобен, что тормозит вовремя.