Это был урок.

Пожалуй, самый важный в жизни Иоахима Ортнера.

Был урок и помельче.

Чтобы проверить неожиданную мысль, Иоахим зашел в комнату своего детства. Родовое дерево было на месте. Впервые Иоахим смотрел не на имена, а на даты — кто сколько прожил. Большинство не дожили и до сорока; трое — нет, еще вот и вот — дотянули до пятидесяти; и только двое (один из них — великий Мольтке), похоже, умерли от старости. Впрочем, поправил себя Иоахим Ортнер, и отец умер, как говорится, своей смертью, — за письменным столом. Но он так и не дожил до пятидесяти…

Ах, папа, папа… Ведь что-то же в тебе было необычайное, если мама предпочла смерть жизни без тебя…

Иоахим Ортнер был вторым сыном. Старшего сразу направили по военной стезе. Младший — скороспелка, любимчик, умница — не проявлял ни малейшего интереса ни к оловянным солдатикам, ни к военной форме и ритуалам, и уж тем более — к истории войн. Зато музыка — ах! литература! живопись!.. Гимназия, затем университет; короче — классическое образование. Блестящий молодой человек. Он много обещал, но, увы, пока ничего не дал. Очевидно — ему пока нечего было отдавать. Этого, правда, никто не заметил — ведь он по-прежнему был блестящ, — кроме отца. Который однажды пригласил его к себе и сказал:

— Я часто думаю о тебе, мой мальчик. У тебя хорошее сердце. И счастливый нрав. За это тебя и любят. Из-за этого и обманываются на твой счет, принимая твой блеск за свидетельство таланта. Талант у тебя действительно есть, но не такой, как полагают твои друзья. Он небольшой, однако не это важно. Куда существенней то, что он — вторичный.