Так сложилось, что мужчины в этой семье по обеим линиям — и материнской, и отцовской — выбирали воинское поприще. Многие из них сделали отличную карьеру, иным досталась и слава. Так великий воитель (и не менее выдающийся военный мыслитель) Мольтке был двоюродным прадедом майора Ортнера. Маленький Иоахим помнил всех своих доблестных предков поименно, что и не удивительно: копия генеалогического древа (оригинал отец хранил в банковском сейфе) была у него всегда перед глазами, — в темной раме из силезского дуба, исполненная изрядным каллиграфом. Идея проста, как выстрел: мальчик должен знать своих предков; их путь ему прокладывать дальше. Даже сейчас майор мог бы назвать не менее четырех предшествующих поколений.

Едва эта мысль возникла, как майор тут же усомнился: а не хвалюсь ли? Рисковал он не многим; подумаешь, ну, не вспомню; но оказалось, что и вспоминать-то не надо. Имена возникли в памяти сами собой, но не в звуке, а в графике, — в четкой готической графике его детства. Прав был отец. Мудрый был человек.

Вот как раз его отцу — редкий случай в их семействе — со службой не повезло. В феврале 16-го года, в Вогезах, переправляясь со своей ротой ночью на плотах через озеро, лейтенант Ортнер был обнаружен и обстрелян французской батареей. Уцелел лишь один плот, ну и те, кто смогли на нем уместиться. В их числе и лейтенант Ортнер. Но десятиминутное пребывание в ледяной воде (да и потом, пока обратно добирались, он ведь не в пуховике отогревался — стыл в своей насквозь промокшей форме, отвердевающей льдом на ночном ветру) сломало замечательный план его жизни. От переохлаждения у него испортилась кровь. Очевидно, безнадежно пострадала печень, потому что все усилия врачей были бесплодны.